Левин Михаил Борисович

Наука CONTRA астрология. Часть XIX

Письмо десятое. Заключение

Это громогласное послание к «интеллектуальным вождям» народа России следует обсудить отдельно. Но, не вдаваясь в детали, можно догадаться, даже не имея диплома физика, что его содержание слегка выходит за рамки изучения элементарных частиц.

Перед нами идеологический документ и его авторы идеологи. Да ещё какие! Активные, напористые агитаторы и пропагандисты, громогласно призывающие бороться, разоблачать, противодействовать и прочее. Можно подумать, что подобный настрой члены комиссии принесли из советских времён. Наверное, не без этого. Но не только! Западная научная среда в этом отношении ничем не лучше нашей, а то и хуже.

Вот отрывок из статьи: 
«Дивный новый мир» большой науки

Хальтон Арп из Института Макса Планка в Германии запечатлел тревожность возникшей ситуации в названии эссе, опубликованного в «Journal of Scientific Exploration» (т. 14, N 3): «К чему пришла наука?» Он не смягчает слов: «...то, что большинство людей принимает сегодня за фундаментальную науку, немногим отличается от того, во что превратилась организованная религия несколько веков назад. Самый вредоносный ее аспект сегодня – широко распространенные теории, которые противоречат наблюдениям и экспериментам...»

Наука больше не является беспристрастным, аполитичным институтом, как раньше. Большая наука сейчас – это чванная, крайне политизированная структура, которая использует те же самые стратегии и пиар-уловки, что и Большой Бизнес с Большим Правительством.

Хальтон Арп видит в этом более коварную сторону: «Хотя религия, возможно, заимствовала жаргон науки, наука, что более важно, переняла методы религии».
Стив Вайнберг легко мог стать кардиналом средневековой церкви, а Роберт Джан – еретиком. В воздухе висит запах догмы и веры, который разносят попы от науки в XXI веке. Он чувствуется в стремлении подвергать цензуре «неприемлемые» доктрины и поучать окружающих в духе церковных проповедей.

(Уилл Харт. Подавление инакомыслия в науке. Журнал «NEXUS» №1, март-апрель 2004)
Это не голословные утверждения. Автор предварил свои выводы целой серией ярких примеров, подтверждающих его выводы. Я бы тоже мог привести немало подобных примеров, да и приводил уже в предыдущих письмах. Но ещё один – самый выдающийся – приведу прямо сейчас, очень уж хочется: это знаменитая теория о происхождении человека от обезьяны.

Совсем недавно отмечали сколько-то-летие Дарвина. Естественно, в связи с этим поминали и теорию происхождения человека, но уже не столь хвалебными словами, как раньше. Это и понятно: доказательств данной теории не было тогда и не стало больше сейчас. Непонятно другое: как научное сообщество так быстро приняло теорию, доказательством которой является одно лишь внешнее сходство, причём довольно поверхностное? Фактов как не было, так и нет, а приняли, сделали символом истинной науки и просвещения. Во всех европейских странах, в том числе и в России, немедленно перевели и начали пропагандировать и рекламировать мощнее, чем сегодня рекламируют женские прокладки. Так называемое культурное сообщество вслед за учёными приняло эту теорию.

Общественное мнение весьма агрессивно реагировало на любое высказывание против. Не принимать теорию происхождения человека стало признаком культурной и интеллектуальной отсталости. И сегодня её преподают в школах как нечто совершенно обоснованное. Всё, что против, – суеверие и мракобесие. Такие дела!
Ну и как можно назвать эту совершено необоснованную выдумку?

Первое, что напрашивается: миф. И после размышления приходим к тому же: именно, миф, выполняющий в новоевропейской культуре роль, соответствующую как раз мифу. В течение нескольких веков в Европе выстраивалось мировоззрение, одной из основных особенностей которого было отсутствие Бога. Обоснований, естественно, не было да и быть не может. Но очень уж хотелось построить подобную систему мышления. И строили, ещё как строили!

До сих пор в исторической литературе и в обиходе слагают песни героям – учёным, боровшимся с суеверием и мракобесием. Целый жанр возник, очень напоминающий по стилю предания о древних богатырях. Это естественно: без героического эпоса ни одна культура не обходится. Лидерами были, разумеется, физики и астрономы, но и другие им старательно помогали. И почти уже выстроили стройное здание «научного мировоззрения». Строили, правда, на песке, но думали, что на камне. Одно мешало – с жизнью было не всё в порядке: не удавалось хоть как-нибудь объяснить удивительную гармонию и согласованность многообразных форм жизни, редчайшую, разумнейшую организованность живой природы. А заодно и объяснить феномен homo sapiens – человека разумного: как возник разум. Ведь очень важно было всё свести к чистой материи, никак нельзя было разрешить разуму существовать самостоятельно – тогда не удалось бы достичь главной цели: устранить из мира Бога, душу.

Надо было сознание и разум сделать некими случайными результатами материальных процессов. Совсем отрицать их всё же было нельзя – этому даже не все фанатики новой «научной» религии смогли бы поверить. И тут появляется Дарвин со своим творчеством: теорией естественного отбора и фантазиями о происхождении видов. И Дарвина вместе с его продуктом немедленно принимают на ура. Почему? – Да очень уж к стати пришлись его творения жаждущему евронаучному мышлению. Они заткнули дыру, которая чрезвычайно мешала строителям нового мировоззрения. Конечно, к легендам Дарвина пришлось довыдумать ещё несколько легенд: о случайном возникновении новых видов, о труде, создавшем из обезьяны человека, и прочие. Это быстренько сделали и в результате возник цельный, законченный миф, играющий одну из главных ролей в евронаучном мировоззрении, если не самую главную.

Конечно же, этот миф – не единственный. Вот сейчас активно создают и уже почти создали евронаучный миф о сотворении мира: теорию Большого взрыва. Дыр в этой теории больше, чем содержательного материала, но евроучёным это нипочём. Они деликатно называют эти дыры «трудностями» и свято веруют, что удастся выдумать что-нибудь ещё, что эти дыры заткнёт. 

Надо бы здесь привести цитату из творчества Айзека Азимова. Блестящий фантаст в данном случае выступает в качестве популяризатора науки. Вот что он пишет в конце долгих «научных» рассуждений о теории Большого взрыва:
… видимо, придёт время, когда все трудности концепции естественного создания останутся позади. 
(Айзек Азимов. Взрывающиеся солнца. Москва, «Наука», 1991. – стр. 132)

Обязательно надо построить концепцию именно естественного создания, а то у людей вопросы остаются.

Итак, что же мы видим? – «Трудности» ещё есть, но концепцию уже приняли. Надо бы ещё успеть раздать за неё серию Нобелевских премий до того, как это стройное здание научной теории рухнет под собственным весом. 

Нас не должно обманывать слово «естественный» в подобных текстах. Это не более чем стыдливый эвфемизм. В теории случайного возникновения жизни, как и в «естественном» создании Вселенной ничего естественного нет, но очень много противоестественного. Но научные идеологи слово «естественное» используют несколько иначе, а именно, в качестве оппозиции к сверхъестественному. У всех этих теорий-мифов цель одна и та же – устранить из мира сверхъестественное, то есть всё нефизическое.

За одной «естественной» теорией у автора, как и положено, следует другая «естественная» же теория: теория случайного возникновения жизни:
В 1952 г. Американский химии Стэнли Миллер (р. 1930) сделал следующий опыт. Он тщательно очистил и стерилизовал воду и добавил в неё «атмосферу» из водорода, аммиака и метана, копируя таким образом состав атмосферы-1 (первичная атмосфера Земли по мнению некоторых учёных – М. Л.). Смесь, которую Мюллер пропускал через свою аппаратуру, подвергалась воздействию электрических разрядов, которые должны были имитировать эффект грозовых разрядов. Так продолжалось в течение недели. Когда затем он разделил компоненты своего водного раствора, он обнаружил вновь образованные простые органические соединения, в том числе несколько аминокислот, являющихся кирпичиками, из которых состоят белки – важнейшие компоненты живой ткани.


Конечно эксперименты эти никоим образом не приблизили нас к системе, которую можно было бы рассматривать как живую, пусть даже в самой простейшей форме. С другой стороны, в условиях лаборатории, когда работа велась на малых количествах веществ в ограниченных промежутках времени, эти результаты можно назвать поразительными; во всяком случае, это уже заметный большой шаг в направлении к жизни. 

Давайте вообразим себе целый океан простых соединений, которые подвергаются воздействию разных видов энергии в течение сотен миллионов лет! Тогда мы легко представим себе и поймём период химической эволюции, который кончился с появлением первых живых клеток 3,5 млрд лет назад. (Там же. – стр. 187, 188)

Эта научно-популярная книжка – наверное, самое фантастическое из всех произведений Азимова. Нигде он не достигал такого невообразимого полёта фантазии, как в этих строчках. «Мы легко представим себе и поймём» – ему легко представить и понять, он фантаст. А как мне, простому лжеучёному, не обладающему такой развитой фантазией представить это себе, а уж тем более, понять? Может быть Вам неясно, в чём у меня затруднения? Я, на всякий случай, поясню. Давайте заменим в этом отрывке из творчества Азимова слова «живые клетки» на слова, ну, скажем «концертные рояли»:
Давайте вообразим себе целый океан простых соединений, которые подвергаются воздействию разных видов энергии в течение сотен миллионов лет! Тогда мы легко представим себе и поймём период химической эволюции, который кончился с появлением первых концертных роялей 

Ну как, легко себе такое представить и понять: концертный рояль, появляющийся в результате случайных химических процессов, даже очень длительных? А ведь живая клетка на много порядков сложнее концертного рояля. Она умеет питаться, распознавать нужные ей вещества в окружающей среде. Но самое удивительное – она умеет воспроизводить сама себя. И все эти способности возникли случайным путём? Да скорее сам по себе возникнет не то что рояль, а полный готический собор вместе с орга?ном! Вы задумайтесь: ведь умение питаться и умение размножаться должны возникнуть одновременно, иначе не получится эволюции.

И это возникло случайно? Эксперимент Миллера и другие подобные эксперименты, упомянутые в книге Азимова, должны нас убедить в том, что жизнь может возникнуть случайно. Но меня это не убеждает. Автор, конечно, признаёт, что в экспериментах получены только простейшие кирпичики. Но мы должны поверить: раз уж случайно получены кирпичи, то из кирпичей может случайно возникнуть и готический собор. Куда девается всё научное мышление, когда дело доходит до священных мифов евронауки?

Неужели непонятно, что сложность клетки на много порядков выше сложности простеньких органических соединений, полученных Миллером. При росте уровня сложности вероятность будет падать по экспоненте. Разве трудно взять карандаш в руки (или сесть за компьютер) и прикинуть вероятности? Если бы дело касалось чего-нибудь идеологически более нейтрального, наверняка, или Миллер, или его научный руководитель так и сделали бы. Но здесь мы касаемся священного мифа и у жрецов науки логическое мышление отключается.

Итак, можно с уверенностью заключить: одна из самых главных составляющих науки в европейском смысле слова – её идейная компонента. Именно наличие такой компоненты отличает науку от ремесла. Но, в отличие от древнегреческих философов, пытавшихся объяснить мир, современные учёные не столько его объясняют, сколько предписывают ему, каким он должен быть. А заодно предписывают нам, как мы должны мыслить. Само собой разумеется, что мы должны беспрекословно верить всему, что нам сообщают светила науки и придерживаться того образа мысли, какой они нам предписывают.

Вы в своей статье ничтоже сумняшеся указываете преподавателям вузов, как они должны промывать мозги студентам, а маститые академики в своём послании идут ещё дальше, давая подобные указания школьным учителям. Действительно, промывать, так промывать – чем раньше, тем лучше! Хорошо бы начинать с яслей или хотя бы с детского сада. Нужно отдать им должное – про средства массовой информации не забыли: промывка должна быть всеобщей! Прав Пол Фейерабенд:

Наука гораздо ближе к мифу, чем готова допустить философия науки. Это одна из многих форм мышления, разработанных людьми, и не обязательно самая лучшая. Она ослепляет только тех, кто уже принял решение в пользу определенной идеологии или вообще не задумывается о преимуществах и ограничениях науки.

Поскольку принятие или непринятие той или иной идеологии следует предоставлять самому индивиду, постольку отсюда следует, что отделение государства от церкви должно быть дополнено отделением государства от науки – этого наиболее современного, наиболее агрессивного и наиболее догматического религиозного института. Такое отделение – наш единственный шанс достичь того гуманизма, на который мы способны, но которого никогда не достигали. («Против методологического принуждения». В кн.: Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. М., 1986. с.125-467 Feyerabend P.K. Against Method. Outline of an anarchistic theory of knowledge. London, 1975)

Как мы видим, наука, действительно, наиболее современный, наиболее агрессивный и наиболее догматический религиозный институт. И красочнее всего это подтверждает послание Комиссии РАН, призывающее к крестовому походу против еретиков. Есть и ещё одно подтверждение. Помните такое выражение, которым почтительно именовали учёных в двадцатом веке – «жрецы науки»? Вы скажете: просто красивый образ. Психолог Вам скажет, что просто образов не бывает: любой образ связан с бессознательной ассоциацией. Выходит, и сами учёные, и общество ассоциировало науку как социальное явление именно с новой верой.

Итак, в лице науки мы имеем дело с новой религией, оформившейся в весьма развитый религиозный институт, подмявший под себя и образование, и СМИ. Возник он где-то в 17-18 веках, и с самого появления этот новообразовавшийся религиозный институт начал создавать целую систему мифов и легенд. Легенды возвышали всё, согласующееся с новым мировоззрением, и принижали, даже втаптывали в грязь всё остальное.

Историки, заразившиеся физическим стилем мышления, выдумывали целые легенды о «тёмных средних веках», о жутких рабовладельческих царствах древнего Египта, о диком нецивилизованном мире, не просвещённом прогрессивным евромышлением. На фоне картины всеобщей дикости земным раем выглядел прекрасный новый мир, озарённый светом евронауки и евроидеологии. Образ сей тщательно формировался и активно внедрялся в умы, причём, как мы видим, весьма успешно: сегодня почти весь мир с благоговением взирает на Великую Науку и верит всем утверждениям Великих Научных Светил.

И образ этот надо постоянно поддерживать. Поэтому куча учёных тратили и продолжают тратить своё драгоценное учёное время только на то, чтобы поддержать научные мифы (а далёкая от науки публика думает, что они заняты чем-то очень важным и полезным). Тот же самый эксперимент Миллера, описанный у Азимова – пример такой деятельности. Изначально бессмысленный, он ничего не добавляет к нашим знаниям о природе, но научный руководитель соглашается на этот эксперимент (самому Миллеру 22 года) и даже предоставляет оборудование. Потом парень ещё диссертацию защитит на этом. А нужен эксперимент только для одного: поддержать как-то миф, который с самого своего возникновения не получил ни одного подтверждения. Но, несмотря на отсутствие подтверждений, научная элита убеждает всех и вся в абсолютной истинности своих положений, в единственности и исключительной верности своих методов. Ксёндзы новой, евронаучной веры предстают перед нами в виде «эксклюзивных дистрибьютеров» истины.

Любая попытка усомниться в истинности мифов новой «научной» религии вызывает дружный отпор со стороны жрецов науки. Мы уже видели, в каких формах проявляется этот отпор. Центральные мифы новой культуры создают, в основном, физики и биологи-эволюционисты, да ещё к ним пристраиваются археологи с палеонтологами. Задача последних – находить, а вернее, создавать подтверждения эволюционному мифу. При всей старательности евроучёных мифологов мифы, которые они создают, весьма непрочны и слабо выдерживают серьёзный критический анализ.

Биологические и эволюционные мифы разоблачить довольно просто, хотя и требует некоторого образования. А вот с физическими мифами такую процедуру провести значительно сложнее. Но тоже можно. Хотя масса людей со степенями и званиями вовсю стараются поддержать этот вначале общеевропейский, а теперь уже общемировой миф. За ними стройными рядами идут популяризаторы науки, написавшие массу подобных книг, а за ними журналисты и т. д.


Огромное количество сил и средств тратится на пропаганду этой идеологии. Нам вбивают её в мозги если не с детского сада, то со школы. Мы вырастаем в атмосфере этого научного блефа, или, как его принято называть, «современного научного мировоззрения».
Ладно, хватит на эту тему, а то уже писать тошно. Главное, что мы пришли к чёткому выводу: европейское научное мировоззрение – это новая религия.


Какие же основные черты этого религиозно-научного мировоззрения?

Сначала надо бы как-то обозначить священников новой евронаучной религии. Можно для краткости называть их шаманами науки. Вы недовольны названием? – А почему? Ведь «жрец науки» звучало в своё время, да и сейчас звучит очень уважительно, даже благоговейно. А что шаман, что жрец – понятия одного ряда, одного смыслового кластера. Можно даже ещё уважительнее: муллы науки, ксёндзы науки, патеры науки. Ведь христианский ксёндз – более почтенное звание, чем какой-то языческий жрец.

Впрочем, если в слове «шаман» Вам слышится что-то неуважительное, то возлагайте вину на своих коллег и предшественников – евроучёных. Это они, сидя на своём евронаучном Олимпе, выработали презрительное отношение к шаманам и привили его обществу. А ведь в древности шаман был самым главным человеком в племени, да и сейчас во многих культурах, сумевших сохранить что-то от разрушительного и насильственного евронаучного окультуривания, он – самое почитаемое лицо. Хотя бы потому, что конкретной пользы от него больше, чем от всех членов вышеупомянутой Комиссии РАН вместе взятых.

Итак, какой тип мышления нам предлагают еврошаманы? При ближайшем рассмотрении оказывается, что крайне простой, если не сказать – примитивный.

Перечислим основные пункты.
1. Нет никакой надмировой силы, никакого разумного начала, которое оказывало бы влияние на мировые процессы. Всё в мире происходит само собой.
2. Нет никакой особой энергии или материи жизни или сознания, основа всех явлений – только физические процессы. Все остальные процессы есть сложное взаимодействие физических и никаких иных.
3. И жизнь, и сознание – случайный результат физических процессов (химические процессы – тоже, в конечном счёте, физические). Все сущности и существа в этом мире возникли в результате физических процессов.
4. Свойства любого целого определяются свойством его элементов. Целое не обладает никакими особыми самостоятельными свойствами, не сводящимися к взаимодействию элементов. 
5. В мире действуют некие законы природы, которым и подчиняются все происходящие в мире процессы. 

Вот и всё. Именно это шаманы науки называют научным мировоззрением. Профессиональные философы с ними не согласятся, но евроидеологи серьёзных философов изучать не любят. Их идеология завершила своё развитие где-то на границе 18-19 веков и с тех пор мало поменялась.

Я об этом писал в шестом письме и напомню Вам ещё раз:
… лаплапсовскую редукционистскую логику, основанную на тезисе «всё состоит из атомов, атомы подчиняются физическим законам, следовательно всё должно подчиняться физическим законам» в ХХ веке на основе законов квантовой механики почти слово в слово воспроизводят Э. Шредингер и многие другие великие физики ХХ в. 
В мировоззрении учёных-естественников XVII – XX вв. преобладают эмпиризм и механицизм, хотя в начале и в конце ХХ в. имеет место возрастание интереса к рационализму и органицизму. 
(Философия науки. ЭКСМО, Москва, 2007 – стр. 18)

Это третий и четвёртый пункты евро-научно-религиозного мировоззрения. Естественно, всё это – в моём изложении. Но в явном виде от учёных мужей подобный перечень услышать не удастся. И в своём послании российской интеллигенции члены комиссии призывают: «пропагандировать … рациональное отношение к действительности», а в чём это рациональное отношении состоит, написать забыли. Вот я и восполняю этот пробел. А может они не забыли, а просто постеснялись, поскольку каждый пункт этого «рационального» отношения вызывает вопросы, на которые евроидеологи вразумительных ответов пока ещё не нашли. 

Особенно интересен пункт пятый – о законах природы. Сейчас, правда, физики уже не говорят, что они открывают «законы природы». Сегодня в моде другие формулировки: физики говорят, что они строят модели физических процессов.

Это и понятно. Уже на стадии изучения элементарных частиц физики с ситуацией совсем незнакомой их предшественникам: то, что наблюдают физики, очень далеко отстоит от того, что происходит, – между физическим событием в мире элементарных частиц и каким-нибудь следом на фотографии три-четыре промежуточных ступени, если не больше. В камере Вильсона, например, пролетающая частица ионизирует встречные атомы, вокруг ионов скапливаются молекулы перенасыщенного пара, происходит конденсация, образуется туманный след, этот след фотографируется и только теперь, на фотографии, его наблюдают физики. Так что судить и рядить о том, что происходит «на самом деле» они могут только очень косвенно. Более того, даже понять, что они видят на своих пластинках, без теории они уже не могут. Поэтому о законах природы уже и не говорят, а говорят о моделях, которые в большей или меньшей степени описывают неведомо что. Но от понятия «закон природы» избавиться не удаётся.

Во-первых, им пропитано всё мышление еврокультуры. Во-вторых, регулярность множества явлений видна даже глазам, не вооружённым физическими приборами. И заявлять, что это только модели такие, а в природе нет никакой закономерности, уже поздно, да и не поверит никто.

Понятие «закон природы» – одно из фундаментальнейших в евромышлении, и ничем заменить его не получается. Только понятие сиё оказывается при внимательном рассмотрении очень неудобным. Не слишком думающие учёные вкупе с не учёными настолько к этому словосочетанию привыкли, что повторяют его и им кажется, что всё в порядке. А как только начнёшь думать, так сразу оторопь берёт.


О законах природы

Где эти законы находятся? Где они записаны? У Платона был мир идей (эйдосов), там эти законы вполне могли лежать – всё в порядке. У Декарта мир создан Богом – тоже всё в порядке. Но современные учёные мужи благополучно избавились от всего этого да ещё обзывают подобные взгляды на мироздание «мистикой», суеверием и мракобесием (словечки частично взяты из буллы Комиссии по борьбе, частично из Вашей статьи). Слово «мистика» я взял в кавычки, потому что, как мы видели из предыдущих писем, значение этого слова ни Вам, ни борцам из Комиссии неизвестно и употребляете Вы его исключительно в своём евронаучном значении.

Итак, от всех подобных идей евроучёные мужи избавились, остались физическая материя и физические процессы, происходящие в физическом же пространстве-времени, а других пространств, кроме физических, нет и быть не может. Ну и в какое место физического пространства Вы запихнёте законы природы и как Вы заставите природу им подчиняться? Остаётся одно – законы являются свойством материи. Больше ничего вразумительного придумать мне лично не удалось. Может фантасты-популяризаторы выдумают что-нибудь покруче, но пока других идей нет. 

Значит, неразумная материя обладает такими свойствами, которые можно описать только с помощью сложнейшей высшей математики. И возникли эти свойства, разумеется, случайно вскоре после Большого взрыва. Мы уже писали о случайно возникших сложнейших структурах (1), о случайно возникшей и сумевшей сохраниться и размножиться жизни (2), о случайно возникших мышлении (3) и сознании (4). Теперь, как мы видим, и законы природы тоже возникли случайно (5).

Плачь, Тертуллиан! В книге «О плоти Христовой» (De Carne Christi) ты написал:
«Сын Божий пригвожден ко кресту; я не стыжусь этого, потому что этого должно стыдиться. Сын Божий и умер; это вполне вероятно, потому что это безумно. Он погребен и воскрес; это достоверно, потому что это невозможно».

Потом твои слова переделали и сейчас их цитируют так: «Верую, ибо абсурдно». Но то, что ты, Тертуллиан, считал невозможным, абсурдным, безумным, по сравнению с той верой, которую принесли в мир евромудрецы, – это верх разумности и логичности!

Да, уважаемый Владимир Георгиевич, то мировоззрение, которое Вы и Ваши коллеги нам предлагают, под условным названием «рациональное отношение к действительности» – не что иное, как полный абсурд, абсурд даже не в квадрате, а в пятой степени! Я специально пронумеровал основные абсурдные утверждения. И вероятности всех этих невероятностей (иначе говоря, абсурдов) надо перемножать, как это положено в теории вероятностей. 
Это о законах природы. Вернёмся к остальным составляющим «рационального отношения к действительности».


Опять о евронаучной религии и об идеологическом новоязе

Мы уже поняли, что нам в качестве мировоззрения предлагают полный абсурд. Но жрецы и шаманы науки, конечно же, не называют это абсурдом. Они изобрели свой научный Новояз задолго до Орвелла. Напомню Вам, что такое новояз, если Вы забыли:
Министерство правды – на новоязе Миниправ – разительно отличалось от всего, что лежало вокруг. Это исполинское пирамидальное здание, сияющее белым бетоном, вздымалось, уступ за уступом, на трехсотметровую высоту.

Из своего окна Уинстон мог прочесть на белом фасаде написанные элегантным шрифтом три партийных лозунга:
ВОЙНА – ЭТО МИР
СВОБОДА – ЭТО РАБСТВО
НЕЗНАНИЕ – СИЛА


По слухам, министерство правды заключало в себе три тысячи кабинетов над поверхностью земли и соответствующую корневую систему в недрах. В разных концах Лондона стояли лишь три еще здания подобного вида и размеров. Они настолько возвышались над городом, что с крыши жилого дома «Победа» можно было видеть все четыре разом.

В них помещались четыре министерства, весь государственный аппарат: министерство правды, ведавшее информацией, образованием, досугом и искусствами; министерство мира, ведавшее войной; министерство любви, ведавшее охраной порядка, и министерство изобилия, отвечавшее за экономику. На новоязе: миниправ, минимир, минилюб и минизо.

Министерство любви внушало страх. В здании отсутствовали окна. Уинстон ни разу не переступал его порога, ни разу не подходил к нему ближе чем на полкилометра. Попасть туда можно было только по официальному делу, да и то преодолев целый лабиринт колючей проволоки, стальных дверей и замаскированных пулеметных гнезд. Даже на улицах, ведущих к внешнему кольцу ограждений, патрулировали охранники в черной форме, с лицами горилл, вооруженные суставчатыми дубинками.

Это в качестве вступления. Кстати сказать, лозунги очень подходят для сегодняшней науки, может быть, с некоторыми вариациями. Например: «МИФ – ЭТО НАУЧНОЕ ЗНАНИЕ». А что касается сегодняшнего научного творчества и научного мышления, то лозунг: «СВОБОДА – ЭТО РАБСТВО» я бы оставил без изменения.

А вот собственно о новоязе:
Джордж Орвелл: «1984»



Приложение


О новоязе

Новояз, официальный язык Океании, был разработан для того, чтобы обслуживать идеологию ангсоца, или английского социализма. … Передовые статьи в «Таймс» писались на новоязе, но это дело требовало исключительного мастерства, и его поручали специалистам. Предполагали, что старояз (т. е. современный литературный язык) будет окончательно вытеснен новоязом к 2050 году. А пока что он неуклонно завоевывал позиции: члены партии стремились употреблять в повседневной речи все больше новоязовских слов и грамматических форм.

Новояз должен был не только обеспечить знаковыми средствами мировоззрение и мыслительную деятельность приверженцев ангсоца, но и сделать невозможными любые иные течения мысли. Предполагалось, что, когда новояз утвердится навеки, а старояз будет забыт, неортодоксальная, то есть чуждая ангсоцу, мысль, постольку поскольку она выражается в словах, станет буквально немыслимой.

Если вместо «ангсоца» подставить в текст Орвелла «научное сообщество», а вместо Океании – европейскую культуру, то больше ничего уже менять не надо. Конечно, сегодня новояз – достояние не только научного сообщества. Но именно научное сообщество первым начало создавать новояз и достигло немалых успехов в своём творчестве. Все слова, относящиеся к иному, ненаучному мировоззрению были искажены, им придали значение, совершенно отличающееся от первоначального. Созданы или извлечены из архивов старые слова и им придали новый смысл.
Приведём некоторые из слов словаря научного Новояза и их новый смысл (все слова взяты из послания Комиссии РАН):

МИСТИКА – всё, что не вмещается в механистическую парадигму;

МРАКОБЕСИЕ – стремление мыслить самостоятельно (не по шаблонам духа Большого Брата);

НАУЧНОЕ ЗНАНИЕ – смесь реального опыта и фантастических выдумок, одобренная духом Большого Брата;

НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ НАЦИИ – промывка мозгов в духе «научной религии»;

ПСЕВДОНАУКА (ЛЖЕНАУКА) – любая теория, не получившая одобрения духа Большого Брата; 

РАЦИОНАЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ К ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ – научная вера и совокупность научных мифов.

Весь этот новояз создаётся именно для того, чтобы обеспечить знаковыми средствами мировоззрение и мыслительную деятельность приверженцев новой («научной») веры, и сделать невозможными любые иные течения мысли. Конечно, средства «воспитания» в европейском научном сообществе отличаются от тех, что описаны у Орвелла. И Большого Брата как личности нет, но дух Большого Брата носится над всем сообществом и глаголет через вождей этого сообщества, как через пророков. Но и в романе Большого Брата никто не видит – это скорее символическая фигура, чем личность. Пророки и вожди евронауки, в совокупности вполне заменяя Большого Брата, строго следят за тем, чтобы никто впадал в ереси.

И евронаучный новояз служит мощным средством поддержания единомыслия. Посудите сами – то же самое слово «мистика»: употребляют его на каждом шагу, а ведь почти никто уже не знает, что оно означает. Но употребляют смело, используют в оборотах типа «мистика какая-то» с ярко выраженным негативным оттенком. Или «схоласт» – Вы сами используете его чуть ли не как ругательство. А если бы Вам не вбили в школе и институте в голову новояз, Вы бы могли узнать о том самом рациональном мышлении, которым Вы так гордитесь, что оно разработано именно схоластами. Выходит, пророки и вожди евронауки сами становятся интеллектуальными рабами этого общекультурного блефа. 
Но подобный блеф долго поддерживать невозможно.

Сейчас стройное здание евроидеологии, опирающейся на евронауку, начинает трещать и шататься. И Ваша статья – один из знаков того, что господа учёные идеологи в панике. И как же не паниковать? Казалось, уже достигнут полный успех, суеверие, мистика и мракобесие побеждены навсегда. И вдруг опять растёт интерес к астрологии, к паранормальным явлениям, к мистическим восточным учениям. Начинают увлекаться телепатией, экстрасенсорными методами лечения, читают книги о шаманизме и т. п.

Что случилось? Этот вопрос следует разобрать отдельно и мы сделаем это позже. Нас ещё ждёт пятая глава, где приводятся «научные опровержения» астрологии. А ещё надо бы повнимательней почитать буллу Комиссии РАН.

Так что никак не удаётся мне закончить переписку с Вами, дорогой сосед.

Но десятое письмо я всё же закончу. Итак, до свидания, точнее, до виртуальной встречи у одиннадцатого письма!

Ваш оппонент Михаил Левин.
Дискуссия