Здравствуйте, Владимир Георгиевич! Боюсь, что уж надоел Вам своими письмами. Но страсть к эпистолярному жанру не покидает меня. К тому же передо мной стоит великая задача – понять, что же Вы написали в своей статье. Помнится мне, что в прошлый раз мы остановились в самом начале второй главы. Мы так давно начинали обсуждать эту главу – два письма назад – что, наверное, надо напомнить, о чём в ней шла речь.
Наука и астрология в прошлом
Выросшая из народных примет, древняя астрология предзнаменований была неизбежным этапом в развитии естествознания. Она выявляла и использовала для прогнозов связь годичного обращения Земли вокруг Солнца с периодами засухи и дождей, обилия пищи и бескормицы, в общем – с погодой. Собственно, тогда еще она не выделялась из «интегрированного пакета» знаний о природе. Свое лицо, свою индивидуальность, свой современный смысл астрология приобрела только тогда, когда занялась прогнозом характеров и судьбы людей. С этого момента возникла и не исчезает граница между ней и наукой. Еще древнегреческий математик и астроном Евдокс около 370 года до н. э. писал, что «не следует доверять ни в малейшей степени халдеям и их предсказаниям и утверждениям о жизни человека, основанным на дне его рождения» [4].
Но в то время сущность астрологии еще была не столь очевидна; во всяком случае она стимулировала астрономические наблюдения и поиск закономерностей в движении планет. Клавдий Птолемей – один из величайших астрономов и математиков античности – был также автором «Тетрабиблоса», до сих пор служащего основным учебником астрологов западного толка. Широко распространившаяся в Европе в эпоху позднего Средневековья и Возрождения астрология также служила движущей силой некоторых астрономических открытий того времени. Но и тогда отношение к ней среди ученых было неоднозначным.
Например, принципиальный критик астрологии греческий филолог Георг Трапезундский (1395-1483) написал трактат «О шарлатанстве» и рассуждение «Почему астрологические данные по большей части ложны». Последовательным противником астрологии, причинившим, как пишут, много хлопот ее жрецам, был князь Иоанн Пико де Мирандола (1463-1494), автор «Исследования по астрологии» и «Разъяснения и опровержения сочинений Птолемея». В то же время один из ярчайших ученых XV века Иоганн Мюллер (1436-1476), известный в астрономической литературе как Региомонтан, предпринял ревизию астрологии: ввел новое деление небесных «домов» и метод исчисления астрологического влияния светил, совершенно вытеснившие астрологическую технику Птолемея [5].
Нередко указывают, что даже Кеплер и Галилей отчасти были астрологами (см., например, [3]). Что касается Иоганна Кеплера (1571-1630), то нет сомнений, что он составлял гороскопы для влиятельных лиц. Однако нужно учесть обстоятельства его жизни и то, как он сам оценивал свою деятельность: «Конечно, эта астрология глупая дочка; но, боже мой, куда бы делась ее мать, высокомудрая астрономия, если бы у нее не было глупенькой дочки. Свет ведь еще гораздо глупее и так глуп, что для пользы своей старой разумной матери глупая дочь должна болтать и лгать. И жалование математиков так ничтожно, что мать наверное бы голодала, если бы дочь ничего не зарабатывала» [6].
Зарабатывая свой скудный хлеб как астролог, Кеплер иногда довольно презрительно отзывался об этом ремесле: «Астрология есть такая вещь, на которую не стоит тратить времени, но люди в своем невежестве думают, что ею должен заниматься математик». Ярмарочное звездочтение было ему не по душе. «Астрологи, – писал Кеплер, – изобрели разделение на 12 домов для того, чтобы различно отвечать на те вопросы, ответа на которые ищет человек. Но я считаю такой образ действия невозможным, суеверным, пророческим и началом арабской магии, потому что таким образом на каждый вопрос, какой только приходит человеку в голову, получается утвердительный или отрицательный ответ». И все же в своем поиске мировой гармонии и движущих сил природы Кеплер считал неверным отказ от наблюдений и сопоставлений, накопленных древней наукой. В одном из своих сочинений он предостерегал исследователей, «чтобы они при легкомысленном отбрасывании звездословного суеверия не выплеснули вместе с водой из ванны ребенка».
Нужно заметить, у Кеплера были причины так говорить, ведь в борьбе с астрологией случались и перегибы. Так, Галилео Галилей (1564-1642) не принимал гипотезу Кеплера о влиянии Луны на морские приливы и отливы; не последнюю роль при этом играло его отрицательное отношение к астрологии, которой занимался Кеплер. (Сам Галилей для заработка организовал мастерскую по изготовлению телескопов.) Можно только сожалеть, что неглубокое знакомство с историей науки позволяет ряду авторов относить Галилея к астрологам.
При всем уважении к научному авторитету друг друга и взаимной симпатии, видных из их переписки, Галилей и Кеплер имели полярно противоположное миросозерцание: рациональный ум Галилея не принимал мистических построений Кеплера. Глубокий знаток той эпохи, профессор Н. И. Идельсон пишет, что «для Галилея не существует астрология, столь понятная Кеплеру» [7]. В «Диалогах о двух системах мира», излагая устами Сальвиати свою теорию приливов, Галилей говорит: «Среди всех людей, рассуждавших об этом замечательном явлении, больше всех других удивляюсь я Кеплеру; будучи человеком свободного и острого ума и владея теорией движений, приписываемых Земле, он стал потом уделять внимание и соглашаться с мнением о «влиянии» Луны на воду, о скрытых качествах и тому подобных детских выдумках».
Сам Галилей развивал иную, «чисто механическую» теорию приливов, основанную на сложении суточного и годичного движений Земли, якобы вызывающих периодические ускорения и замедления воды на ее поверхности. По мнению Галилея, они-то и служат причиной основного, полусуточного прилива, максимумы которого наступают через каждые 12 часов. «Признать, что тут действуют Луна и Солнце и что они вызывают подобные явления, все это совершенно претит моему рассудку» [7, с. 133], – с таким негодованием он отметал всякую возможность космического влияния на Землю («выплеснув» при этом «с водой ребенка»).
В одном письме от 21.05.1611 Галилей тонко иронизирует над астрологами, рассуждая, например, о том, «влияли» или нет на жизнь землян те спутники Юпитера, о самом существовании которых никто не знал, пока Галилей их не открыл. В общем, как мы видим, хотя замечания Галилея о небесных «влияниях» не всегда оказывают честь его научной проницательности (как в случае с приливами), но зато уж совершенно однозначно указывают на его полное неприятие астрологии. Галилей объявил войну средневековым доктринам; он не мог допустить в основание своих знаний ничего таинственного. Так рождалась современная наука.
Но астрология еще сохраняла свою популярность среди интеллектуалов и простой публики вплоть до конца XVII века, то есть до начала эпохи Просвещения. На этот счет есть статистика – количество астрологических сочинений, опубликованных в разные века: XV век – 51 сочинение, XVI век – 306, XVII век – 399, XVIII век – 108 и XIX век (до 1880 года) – 47 сочинений [8]. Как видим, бурное развитие науки в XVII-XVIII веках вытеснило астрологию из области интересов просвещенной публики. Но в XX веке, в эпоху всеобщей грамотности, когда читать умеют все, а критически мыслить – по-прежнему немногие, астрологическая литература вновь стала востребованной. Любопытно, сможет ли кто-нибудь подсчитать количество астрологических сочинений, изданных в ХХ веке? В ХХ веке астрология вновь стала популярной. Она восстановила свои позиции в Европе, особенно в нацистской Германии. Сейчас в западном обществе и у нас астрология переживает впервые с XVII века максимум популярности. В отличие от прежних эпох современная астрология не имеет ничего общего с астрономическими исследованиями.
Ну, о том, как европейская история привыкла обращаться с прежними культурами, я уже писал. Вы делаете ещё проще: из всей греческой истории Вы вытащили только Евдокса Книдского, жившего уже после того, как закончился «золотой век» греческой культуры. Может быть, не удалось найти других критиков астрологии? С другой стороны, я понимаю, что в короткой статье всего сказать невозможно. Поэтому не буду придираться к фактам, остановлюсь лучше на стиле этой главы. Насколько я понимаю, Вы хотите сформировать у читателя определённое представление о взаимоотношениях астрологии и «хорошей науки».
Астрология должна предстать перед читателем этаким аутсайдером, который сначала рвался вместе со всеми вперёд, но потом безнадёжно отстал и тащится в хвосте, пытаясь уцепиться за кого-нибудь из лидеров, например, за астрономию. Одним словом, читатель должен понять, что астрология – «лузер», как сейчас говорят, и за несколько тысяч лет ей не удалось добиться ничего, о чём стоило бы говорить. Замысел прост, но интересен способ, которым Вы пользуетесь, чтобы сформировать у читателя нужный образ. Тут, похоже, Вам пришлось обратиться к богатому опыту историков советских времён, как, впрочем, и к опыту любого историка, насквозь пропитанного идеологией. Перед таким историком стоит глубокая философская дилемма: с одной стороны, не признать достижений астрологов нельзя, из них вся европейская наука выросла (не только из них, но из них в том числе); а с другой стороны, никак нельзя отдавать почести каким-то астрологам-иррационалистам.
Тут историк восклицает: «Эврика! Назову-ка я всех великих астрономами». И сразу всё ясно: астроном в поте лица двигал вперёд науку, а астролог за его спиной занимался своей мистикой и пользовался результатами трудяги-астронома. И читатель уже не заметит, что это один и тот же человек. Красота этого исторического «творчества» предстанет перед нами чуть дальше, а начать я хочу со стиля, которым Вы пользуетесь, описывая астрологию. Чувствуется, что одного только опыта советских историков было недостаточно и пришлось обратиться к опыту советских журналистов. Посмотрим на своеобразные оттенки Вашего стиля. Тут бы поработать грамотному филологу, а не какому-то астрологу, но я уж рискну проделать эту филологическую работу сам. Вот отрывочек из Вашего описания.
Но в то время сущность астрологии еще была не столь очевидна; во всяком случае она стимулировала астрономические наблюдения и поиск закономерностей в движении планет.
Тонкие этические нюансы этой «стимуляции» нам ещё предстоит обсудить, а вот выражение «сущность астрологии была не столь очевидна» меня просто восхитило. Ведь какой талант пропадает! Одно предложение, и Вы вернули меня в мою юность – вызвать такую ретроспекцию не всякий психотерапевт сумеет. А тут читаю – и яркие картины прошлого. 1965 год, весна, открываю «Известия», а там на последней полосе, как гром среди ясного неба: пока мы все, ничего не подозревая, дружно строили социализм, какие-то перевёртыши (статья на половину полосы называлась «Перевёртыши») Даниэль и Синявский докатились до того, что опубликовали свои произведения на Западе. Долгие годы они прятались под маской честных советских литераторов, и только сейчас «открылось их подлинное лицо», «их истинная сущность стала очевидна». Прямая параллель с астрологами: те ведь тоже, как хамелеоны, желают спрятаться под маской учёных:
астрология … свой оригинальный образ находит … на пути мимикрии, рядясь в ученые одежды (из шестой главы – М. Л.)
И ведь что самое гнусное было в этих перевёртышах: двуликие, как и астрологи в Вашей статье, они ухитрялись мистическим образом совмещать в себе несовместимое – «Известия» обвиняли их в антисемитизме, а «Труд» в сионизме, причём опираясь на одну и ту же цитату из Синявского, только обрезанную по-разному. Не могу сейчас вспомнить даты и номера этих газет, но думаю, найти их при желании можно. Хотя бы для того, чтобы расширить набор творческих приёмов, – там ещё многое можно позаимствовать. Правда, и в данной статье сей набор весьма разнообразен. Например, фокус с названиями профессий, о котором я сказал чуть выше. Нельзя великого человека называть астрологом, а то у читателя неправильные ассоциации могут возникнуть! И как мастерски в статье решена эта проблема. Вот цитата:
Клавдий Птолемей – один из величайших астрономов и математиков античности – был также автором «Тетрабиблоса», до сих пор служащего основным учебником астрологов западного толка.
Ни слова лжи – всё правда, но какая правда! Одна только мелкая ошибочка вкралась – насчёт основного учебника. Давно уже, пятьдесят лет уж точно, а может и больше «Тетрабиблос» не является основным учебником астрологов западного, как Вы выражаетесь, «толка». Более того, основная часть современных астрологов его вообще ни разу не прочла, поскольку со времён Птолемея в астрологии многое изменилось, особенно за последнюю сотню лет. Читают Птолемея только самые дотошные, хотя, конечно же, все мы испытываем глубокое уважение к великому предшественнику. Странное дело, Вы боретесь с астрологией лет пятнадцать, наверное, не меньше, а не успели выяснить за этот срок, чем занимаются астрологи, кто к ним обращается, по каким учебникам они учатся. Неужели борьба всё время отнимает? Или Вы хотите создать у читателя впечатление эдакой заскорузлости астрологов, их допотопности – вот и основной учебник у них почти двухтысячелетней давности? Впрочем, что это я говорю! Вы ведь всё это знаете, просто забыли. А через два абзаца вспомнили: один из ярчайших ученых XV века Иоганн Мюллер (1436-1476), известный в астрономической литературе как Региомонтан, предпринял ревизию астрологии: ввел новое деление небесных «домов» и метод исчисления астрологического влияния светил, совершенно вытеснившие астрологическую технику Птолемея (курсив мой – М. Л.).
Загадочные и мистичные люди эти астрологи: в качестве основного учебника они используют то, что совершенно вытеснено из астрологии более пятисот лет назад. Клавдий Птолемей … был также автором «Тетрабиблоса», до сих пор служащего основным учебником астрологов западного толка (курсив мой – М. Л.). Скажите, где Вы оставляете свой научный метод вместе с научным мышлением, когда уходите с работы домой – может быть, в рабочем столе вместе с остальными документами?
оккультизм представляет собой антипод, противоположность научному мышлению (из первой главы – М. Л.)
Если Вы нам в статье демонстрируете «научное мышление», то мы уж лучше останемся с антиподом!
Но самое яркое в пассаже о Птолемее – стиль и метод! Ведь не упомянуть о Птолемее никак нельзя, его система мира продержалась аж до шестнадцатого века, а вот не сказать о главном деле его жизни – о его занятиях астрологией – вполне удалось. И как хорошо получилось: астроном и математик написал учебник для астрологов. Чуть дальше этот же фокус Вы проделали с Региомонтанусом. А это «также» просто прелесть! Попробую-ка и я: Один из величайших экспертов патентного бюро Альберт Эйнштейн написал также статью «К электродинамике движущихся тел», пользующуюся до сих пор популярностью среди физиков квантовомеханического толка. (М. Левин. Опыт исторического творчества. Ещё не издан).
Теперь нам ясно, что физику двигают вперёд патентные бюро. А литературу – камер-юнкеры: Гениальный камер-юнкер А. С. Пушкин написал также … (Там же)
Слушайте, а ведь это идея! Давайте переименуем всех астрологов «обратно» и не будет никаких астрологов, и ни с кем не надо будет бороться. Скажем так: Историк Глоба и математики Левин и Шестопалов читают лекции для астрологов. И уже не существует астрологов Глобы, Левина и Шестопалова, есть один историк и два математика. А остальные сами разбегутся, за отсутствием лидеров. Я сказал в самом начале нашей переписки, что Вы не пишете лжи, но как ловко Вы её не пишете! Ладно, что это я всё о стиле да о стиле, давайте поговорим о содержании этой главы.
Первую фразу главы о том, что астрология выросла из народных примет, я уже разобрал раньше. Дальше идёт интересный пассаж (некоторые фразы, не вызывающие у меня никаких возражений, я пропускаю):
Свое лицо, свою индивидуальность, свой современный смысл астрология приобрела только тогда, когда занялась прогнозом характеров и судьбы людей. С этого момента возникла и не исчезает граница между ней и наукой. Еще древнегреческий математик и астроном Евдокс около 370 года до н. э. писал, что «не следует доверять ни в малейшей степени халдеям и их предсказаниям и утверждениям о жизни человека, основанным на дне его рождения».
Граница – это яркий образ! Перед глазами встаёт: тёмная ночь, контрольно-следовая полоса, пограничники с собаками, зорко следящие, как бы не пробрался на родную научную сторону какой-нибудь астрологический контрабандист, или, хуже того, диверсант с иррационально-мистической бомбой в руках. «В эту ночь решили самураи перейти границу у реки». Ну что ж, если Вы себя чувствуете пограничником, тогда эмоциональный накал Вашей статьи становится понятней – Вы призваны охранять от посягательств священную территорию науки. Красивое имя, высокая честь!
Когда, Вы говорите, возникла эта «граница» и кто её провёл? Я, читая книгу Амусина (Амусин А. Д. Кумранская община. М., Главная редакция восточной литературы изд-ва «Наука», 1983), наткнулся на астрологические тексты у ессеев, содержащие описания характеров знаков Зодиака. А это II – I века до нашей эры. Но Вы утверждаете, что граница возникла раньше. Давайте обсудим этот вопрос. Я уже довольно подробно писал в предыдущих письмах, что астрология и астрономия до греков были одной и той же профессией, а ведь описания характера и предсказания судьбы не у греков появились, так что об этом можно больше не говорить (кстати, у Вас: «прогноз характеров» – это что-то новое!). Не было этой границы и у арабов, и у китайцев, и у индусов. У них она появилась только с европейской колонизацией. Но Вы их не считаете, Вы пишете только об астрологии западного «толка» (каково словечко!).
Это и понятно, у них конфликта с астрологией до прихода европейцев никогда не было, а у индусов и сейчас нет, хотя наука у них развивается сегодня вовсю. Так что, у индийских учёных нападок на астрологию Вы, конечно же, не найдёте. Хочу заметить, что индийская астрология и западная астрология – это в основе своей одна и та же астрология, различия возникают на более высоком уровне. Можно сравнить эти различия с различиями между волновой и матричной механиками в физике. Просто у нас ещё не появился свой Шредингер, показавший их эквивалентность. С китайцами, конечно, разница куда более существенная. Но Вы, разумеется, вовсе не обязаны это знать, это сугубо астрологические нюансы.
С лёгкостью необычайной Вы отбросили персидских и арабских учёных, воспринявших и развивших наследие греков. С них начался новый этап в астрологии, астрономии, математике. Они и алгебру создали, и геометрию развили, и в медицине продвинулись, и в Вашей родной астрономии преуспели. Да чего там говорить. Ведь всё это Европа получила от арабов после крестовых походов. Европейцы в раннем средневековье всё забыли, а от арабов узнали заново: и философию, и математику, и астрологию в том числе.
Как же Вам удалось забыть про арабов? А ведь у них и сегодня есть чему поучиться! Суфии, мистики, поэты, математики, астрологи, философы, и зачастую всё в одном лице. Аль-Бируни, Абу Али ибн-Сина (Авиценна), Улугбек. Один Хаййам чего стоит: суфий, поэт, астролог, математик. Его так и звали «Математик», с большой буквы. Давайте-ка у него поищем критику астрологии:
Жизнь пустыня – по ней мы идём нагишом. Смертный, полный гордыни, ты просто смешон. Ты для каждого шага находишь причину, Между тем он давно в небесах предрешён.
И ещё: Управляется мир четырьмя и семью. Раб магических чисел, смиряюсь и пью. Всё равно семь планет и четыре стихии В грош не ставят свободную волю мою.
То, что Хаййям занимался астрологией, это ещё не доказывает истинность астрологии – Хаййям мог и ошибаться. Но зато доказывает, что никакой границы между наукой и астрологией в те времена не было, а Хаййам жил чуток попозже Евдокса Книдского, эдак на полторы тысячи лет. А в Европе в те времена вообще не было науки – тогда в Европе и читать-то умели немногие, причём не короли, а, в основном, монахи, и Вы это отлично знаете.
Итак, граница (вместе с пограничниками) возникла позже. Эту границу проложили в Европе, причём не ранее 17-го века, когда, по единодушному мнению историков науки, возникла европейская наука. Получается, что граница существует только в европейской культуре и только последние четыреста лет, – не слишком большой срок, если мерить масштабами истории. Как прокладывали границу, мы увидим позже. А пока пойдём дальше по тексту второй главы.
Разберём теперь ссылки на великих людей прошлого. Справедливости ради должен отметить, что Вы стараетесь быть объективным, хотя при чтении этой главы чувствуется, что негативное у Вас ярче и определённей, а позитивное смазано. Здесь необычный даже для журналистики ход. Великих астрологов Вы лишь упоминаете, а высказывания об астрологии приведены только негативные и одно двойственное – Кеплера. С другой стороны, Ваша работа – не научное исследование, а полемическая статья, так что подобный публицистический приём для неё вполне естественен, хотя видно, что в Вас учёный борется с идеологом-публицистом.
Например, принципиальный критик астрологии греческий филолог Георг Трапезундский (1395-1483) написал трактат «О шарлатанстве» и рассуждение «Почему астрологические данные по большей части ложны». Последовательным противником астрологии, причинившим, как пишут, много хлопот ее жрецам, был князь Иоанн Пико де Мирандола (1463-1494), автор «Исследования по астрологии» и «Разъяснения и опровержения сочинений Птолемея». В то же время один из ярчайших ученых XV века Иоганн Мюллер (1436-1476), известный в астрономической литературе как Региомонтан, предпринял ревизию астрологии: ввел новое деление небесных «домов» и метод исчисления астрологического влияния светил, совершенно вытеснившие астрологическую технику Птолемея [5].
Ссылки на малоизвестного Георга Трапезундского и чуть более известного Пико де Мирандолу должны убедить читателя, что европейская «передовая общественность» всегда была против астрологии и только по каким-то загадочным причинам время от времени в истории вылезали странные люди, вроде Региомонтануса, всерьёз занимавшиеся этим «суеверием». А как ещё прикажете понимать этот совершенно произвольный (хорошо, что краткий) перечень имён. На историческое описание это совсем не похоже – никакой логики и последовательности, но для человека, незнакомого с настоящими историческими исследованиями, иллюзия создана. И объективность вроде соблюдена: Иоганна Мюллера тоже упомянули, но и пропорция правильная: два «против», один «за» – квалифицированное большинство тоже соблюдено. В общем, мы, читающие эту статью, должны осознать, что автор глубоко исследовал историю вопроса (на глубину указывает присутствие имён, известных только специалистам), сделал обоснованные выводы, а нам – неспециалистам – остаётся только соглашаться с этими выводами.
Больше половины главы посвящено Кеплеру и Галилею – пять абзацев. Это понятно, поскольку они – одни из «отцов-основателей» сегодняшней науки да к тому же оба занимались астрономией. И здесь мы сталкиваемся со знакомой проблемой: один занимался астрологией, другой её категорически не принимал. Начнём с Галилея – истоки его неприятия астрологии вполне ясны: его априорная убеждённость, лучше даже сказать, его вера. Мы уже видели это на предыдущих примерах и Галилей не оказался исключением. Он не мог отрицать астрологию на основе физической теории, поскольку у него ещё не было даже более-менее развитой теории. И не проверял он астрологию экспериментально, насколько мы знаем из его биографии. В этом смысле у сегодняшних борцов с астрологией куда более прочные позиции, чем у Галилея: у них в руках и теория, и развитые экспериментальные методы, и мощная математика, в первую очередь статистика. И при всём том, как мы видим из этой статьи, фактический аргумент против астрологии только один – статистика. Всё остальное – общие рассуждения на пустом месте и лозунги типа «противоречит научному методу». Но и статистикой Галилей не мог воспользоваться: ни теории вероятностей, ни статистики ещё и не было в помине, они возникли только после смерти Галилея. Итак, у Галилея не было никаких оснований выступать против астрологии, кроме его логики и убеждённости.
Галилей – один из основоположников физического эксперимента, в нём ещё сильна привычка, идущая от схоластов, обосновывать всё чисто логически. Знаменитый опыт с падающими телами он поставил только после того, как подвёл под него основательную логическую базу. И в его споре с астрологией у него ничего кроме логики в руках нет. Но в данном случае логика его подвела. Мы можем понять, что это за логика, из того, что он заодно отрицал и влияние Луны на морские приливы. Его логика, как мы видим, отрицала, что небо как-то может влиять на Землю. Зарождающаяся физика ещё не знала понятие поля, отрицала дальнодействие. И для Галилея было очевидно, что и Луна не может влиять на приливы, и астрология не может работать. Логика, основывающаяся только на внутренней убеждённости, то есть на вере, и ничего более.
Что логика может подводить Галилея, видно также из Вашего же текста: Галилей тонко иронизирует над астрологами, рассуждая, например, о том, «влияли» или нет на жизнь землян те спутники Юпитера, о самом существовании которых никто не знал, пока Галилей их не открыл.
Этот вопрос часто задают астрологам. «Тонкая ирония» Галилея – просто наивность самоуверенного ума (такая же чрезмерная самоуверенность и наивность видны и в его критике Кеплера, которую Вы приводите). После Галилея многое что открыли, например, микробы и электрон. А они влияли, до того, как их открыли? – Конечно, влияли, как и спутники Юпитера. Вообще, с оккультной точки зрения, в мире всё взаимосвязано и всё на всё влияет. Можно привести массу примеров совершенно удивительных (с точки зрения обычной науки) взаимосвязей различных явлений. Значит, и спутники Юпитера влияли.
Вопрос только в степени этого влияния. Большинство влияний столь незначительно, что на практике их можно не учитывать, другие чуть сильнее. Например, среди астрологов есть столь дотошные, что исследуют влияния астероидов. Но всё это – влияния второго и третьего порядка малости, на фоне наиболее сильных влияний они дают только небольшие поправки. Их не учитывали раньше, можно не учитывать и сейчас, разве уж при чрезвычайно тонком анализе. Основными же, как были, так и остаются влияния светил (Солнца и Луны) и планет.
Более интересен другой вопрос: о планетах, открытых уже после Галилея. Здесь – влияния первого порядка. В древней астрологии одна из основных классификаций – пять планет и два светила. Я буду называть все семь для удобства просто планетами. До открытия новых планет все черты характера человека и события в его жизни относились к одной из семи планет. Открытие невидимых планет заставило астрологов подходить к анализу характера и событий более дифференцированно. Выяснилось, что часть характеристик относится не к семёрке планет, а к невидимым планетам. Оппонент может спросить: «Значит, древние астрологи ошибались?» – На пути познания всегда будут ошибки. Это относится и к астрологии, и к любому другому способу познания. И астрологи никогда не претендовали на знание абсолютной истины. Но в данном случае ошибка была не слишком значительна.
Каждая невидимая планета связана с одной из характеристик какой-либо видимой. Скажем, Плутон – воля к действию. Раньше волю к действию относили только к Марсу, а теперь относят и к Марсу, и к Плутону. Но при этом их не смешивают: Плутон даёт несколько иной характер действия, чем Марс. То же самое относится и к событиям. Марс, например, давал травмы, насильственную смерть (я не все характеристики перечисляю, это всё же не учебник). Сейчас это относят и к Марсу, и к Плутону, только характер травм, относящихся к Марсу, отличается от травм, относящихся к Плутону. Так что ирония Галилея характеризует только его самого, а не астрологию. Он вообще любил иронизировать:
...Нет пределов моему изумлению тому, как мог разум Аристарха и Коперника произвести такое насилие над их чувствами, чтобы вопреки последним восторжествовать и убедить (Галилей Г. Диалог о двух главнейших системах мира).
Галилей, конечно же, величайший учёный. Но даже великий ум, попадая в область, ему совершенно незнакомую, должен сначала учиться, а потом уже судить. Его пример – ещё одно доказательство того, что даже мощный интеллект учёного, это ещё не мудрость. Зачем учёному мудрость? Да хотя бы для того, чтобы понимать ограниченность своих знаний, понимать, что ты реально можешь, а что тебе только кажется.
Галилей говорит: «Среди всех людей, рассуждавших об этом замечательном явлении, больше всех других удивляюсь я Кеплеру; будучи человеком свободного и острого ума и владея теорией движений, приписываемых Земле, он стал потом уделять внимание и соглашаться с мнением о «влиянии» Луны на воду, о скрытых качествах и тому подобных детских выдумках».
Сам Галилей развивал иную, «чисто механическую» теорию приливов, основанную на сложении суточного и годичного движений Земли, якобы вызывающих периодические ускорения и замедления воды на ее поверхности. По мнению Галилея, они-то и служат причиной основного, полусуточного прилива, максимумы которого наступают через каждые 12 часов. «Признать, что тут действуют Луна и Солнце и что они вызывают подобные явления, все это совершенно претит моему рассудку»
Будь он мудрее, не стал бы он называть гипотезу Коперника детскими выдумками. В каждом абзаце Вы подтверждаете моё утверждение, что логика Галилея основывалась только на глубокой убеждённости, причём убеждённости априорной, которую обычно называют верой.
«Признать, что тут действуют Луна и Солнце и что они вызывают подобные явления, все это совершенно претит моему рассудку»
Чего тут проверять, думать, исследовать – претит рассудку, и всё! Высказывания об астрологии у Галилея имеют под собой точно такую же «строго научную» базу: «Претит рассудку!» Еще интереснее следующее Ваше высказывание о Галилее: Галилей объявил войну средневековым доктринам; он не мог допустить в основание своих знаний ничего таинственного. Так рождалась современная наука.
Похоже, Вы и сами не понимаете, что написали. Блестящее высказывание! Оно даёт нам ключ к пониманию того, на каком фундаменте построена идеология европейской науки.
Логика Кеплера была иной и она не препятствовала ему заниматься астрологией. Естественно, что, упомянув об этом, Вы тут же приводите не слишком лестные высказывания Кеплера об астрологии: никак нельзя, чтобы у читателя возникли неверные ассоциации. Великий учёный, основатель теоретической астрономии, и занимался таким нехорошим делом. Надо срочно развенчать! Возможно, Вы и себе пытаетесь объяснить, как мог такой ум и заниматься такими глупостями. Но не убеждают меня Ваши цитаты, совсем не убеждают. Как мы уже видели на примере «перевёртыша» Синявского, если грамотно выдирать цитату из контекста, то можно человека в двух противоположных вещах обвинить. Кеплер мог написать это, стараясь оправдать свои «неправильные» занятия перед напористыми обвинителями вроде Галилея, чтобы отстали от него со своими нравоучениями. Хотите понять, что для человека действительно ценно, – не слушайте, что он говорит, лучше посмотрите, что он делает, это Вам любой психолог скажет.
Человеческая природа чуток посложнее будет, чем какие-нибудь нелинейные дифференциальные уравнения. А вот делал Кеплер совсем другое: он, например, пытался математически обосновать действие астрологических аспектов, опираясь на теорию гармонических колебаний. И это меня больше убеждает, чем все приведённые Вами цитаты, поскольку делал он это не за деньги и для себя. Он понять хотел, почему они работают! И это несколько противоречит приведённым здесь же словам, что «астрология есть такая вещь, на которую не стоит тратить времени» – время то он на неё тратил, причём бесплатно.
На самом деле, здесь всё понятно, если, конечно, подумать. Вы и сами бы это поняли, но видимо не захотели. А может быть, и хотели, да не смогли. Поясню поподробнее.